«Бегущая с волками. Женский архетип в мифах и сказаниях» – литературный хит последнего десятилетия. Книгу Клариссы Эстес можно найти в интернете бесплатно. Тем не менее маркетплейсы вполне успешно продают печатные экземпляры. Цена около 1,5 тысяч рублей (как билет в партер ярославского театра), рейтинг близок к максимальному. Процитирую один из характерных отзывов на «Озоне» (октябрь 2023): «Многие пишут, что книга с какими-то бредовыми сказками, но так пишут те, кто не могут метафорически размышлять».
«Первый русский» взял из первоисточника лишь толику – разбор шести сказок. Было бы честно в афише не дублировать название бестселлера, но режиссёр Александр Созонов руководствовался, видимо, маркетинговыми соображениями. И здесь надо отметить чёткий театральный таргетинг – выделение целевой аудитории. Психология, архетипы, лёгкий феминизм, нон-фикшн, поиски себя – своеобразный флеш-рояль для части современных женщин. Продвижение спектакля шло тоже будто по учебнику: ещё до премьеры был запущен подкаст, а после первого спектакля были организованы дискуссии с привлечением «профильных» экспертов: гинеколога и психолога.
Волковский театр подчёркивает: специально для него Мария Огнева написала пьесу по мотивам книги. Правда, кто-то назовет это инсценировкой, адаптацией. В начале спектакля мы видим диалог главной героини с дочкой-подростком. Мама жалуется на повторяющееся сновидение: за ней гонится волчица. Девочка цепляется за тему и задаёт вопрос «Алисе» – голосовому помощнику. Она отвечает первым объёмным фрагментом из труда Эстес. Далее цитаты звучат по радио в маршрутке, а также транслируются через видео-блог, который смотрят героини, а вместе с ними зрители в зале.
Эти цитаты становятся зачинами для инсценировок сказок: «Синяя борода», «Красные башмачки», «Лунный медведь», «Женщина-Скелет», «Девочка со спичками», «Тюленья шкура». В них показываются и объясняются модели женского поведения, первичные мотивы. Сценарист и режиссёр переносят фольклорные сюжеты в современность. Например, «Синяя борода» даёт жене не «маленький ключик с завитушками», а пароль от своего смартфона (за этой «дверью» сегодня действительно спрятаны все наши скелеты).
Главная сложность: как сюжетно связать обособленные номера-сказки? Создатели спектакля попытались решить творческую проблему нехитрым способом: одни и тех же актёры участвует в разных ролях и эпизодах, меняя костюмы. Однако концептуально это не поддерживается: зритель тщетно пытается объяснить себе, почему хирург из предыдущей сцены вдруг становится тюленем, а пикап-тренер – медбратом. Более того, возникают противоречия с книгой. Например, Эстес трактует образ чудища из сказки «Лунный медведь» как проявление внутренней женской ярости, гордыни, злобы, которые нужно приручить. В спектакле же маска чудища отдаётся мужчине – и это совсем другой мотив.
Связующий персонаж разрозненных частей спектакля – обычная москвичка в предразводном состоянии. Она врач-стоматолог, мама 13-летней школьницы и жена телеведущего, который денно и нощно пропадает на работе, потому что отчаянно хочет заработать деньги для своей семьи (так он понимает архетип мужчины-добытчика). К главной героине во снах приходит волчица, своим воем пробуждающая что-то в подсознании, куда-то зовущая. Это животное, следуя психологу Эстес, – архетип Дикой, то есть первозданной Женщины.
У актрисы Татьяны Коровиной была одновременно и сложная, и простая задача: сыграть свою современницу. Нужен был узнаваемый образ, индивидуальность здесь ни к чему. Такой же типаж, кстати, показан в нашумевшем фильме Клима Шипенко «Вызов» (он тоже создавался по всем правилам маркетинга). Только в спектакле у главной героини полёт не в космос, а в женское бессознательное – что, может-быть, ещё страшнее.
Отмечу, что игру артистов оценить не так просто, потому что большая часть действия происходит в двухэтажном прозрачном кубе, стоящем в глубине сцены. В нём зажигаются разные отсеки-этажи, и зрители попеременно видят квартиру, телестудию, школьный класс, операционную и ещё много чего (сценография Алексея Лобанова).
Внутри секций, помимо действующих лиц, находится оператор с громоздкой камерой. Картинка транслируется то на прозрачный занавес, то на плазмы, установленные на сцене, то на падуги. Актёры и зрители разделены своеобразным, пусть и прозрачным, киноэкраном. И если обычно театр борется с четвертой стеной, то здесь она становится вполне зримой и даже многослойной.
Режиссёр увлекается крупными планами. Есть запоминающиеся находки. Например, мужчина, оставшись наедине с женщиной, снимает с неё не одежду, а накладные ресницы – и это действительно высокая степень межгендерного доверия, полное разоблачение. Без помощи видеопроекции метафору было бы не разглядеть. Примечательно, что после этого эпизода актриса Ирина Наумкина начинает говорить другим голосом. Её эмансипированный персонаж (уверенная в себе блогерка-психологиня), оказавшись в объятиях, тает; её голос обнажает тёплые и нежные интонации.
Интересно совмещение театральной машинерии, видео-зума и компьютерной графики (художник по видео Дмитрий Мартынов). Оператор, склоняясь над героями, как микроскоп, снимает сцену страсти. Актёр и актриса лежат на волчьей шкуре, картинка выводится на многометровый экран. Камера отъезжает, одновременно с этим опускается платформа на сцене. Далее в ход идёт компьютерная программа и зритель видит, как пара разгоняясь летит вниз – в чёрную бездну, в открытый космос.
Правда, зум иногда работает и против замысла режиссёра. При гипер-приближении видно, что герои в момент страсти целуются сценически-целомудренно. Или у одинокой по пьесе женщины на пальце вдруг высвечивается обручальное кольцо, которое актриса, видимо, забыла снять.
Напомню, по сюжету муж главной героини – популярный телеведущий (актёр Алексей Кузьмин). Зрители во время спектакля видят его и на сцене, и на экранах. В какой-то момент происходит совмещение: мужчина «спорит» со своим телеобразом. Этот приём давно эксплуатируется в кино, интересно он выглядит и в театре. Правда, видео между репликами слишком резко стопорит. Да и по ходу всего спектакля периодически возникает рассинхрон транслируемой картинки и звука. Удивительно, но актёры в этой динамичной постановке работают более технично, нежели техника (иногда даже возникает подозрение в автоматизме).
И стеклянный дом, и нарочитое присутствие оператора на сцене создают иллюзию телевизионного шоу. Собственно наша жизнь давно стала таковой со стримами, сториз, видеоблогами, скайпом. Зрительницы, выросшие в 2000-е (а именно они, судя по всему, выбраны целевой аудиторией), наверняка вспомнят популярные тогда передачи «За стеклом», «Дом-2», «Фабрика звезд». Не уверен, что создатели спектакля копали настолько глубоко, но в сущности именно те ТВ-проекты во многом сформировали социальные и гендерные стереотипы для нынешних тридцатилетних-сорокалетних. Телевизионный экран воздействовал на нас сильнее бабушкиных сказок, он создавал (и создает) новую мифологию.
Среди героев пьесы – два телеведущих, видео-блогер. Изображаются они несколько утрированно. Не знаю, была ли здесь попытка создать шаржированный образ, или же актеры просто работают на стереотипах.
Периодически на экранах во время спектакля транслируется телевизионная реклама: молоко и кукурузные хлопья. И если с пластиковой бутылки этикетка снята, то коробка с готовым завтраком брендирована – «Первый русский». Понятно, что создатели «Бегущей с волками» подошли к этому вопросу с юмором. Но можно было бы докрутить – найти реального рекламодателя (внедрить в театр продакт-плейсмент). Не только для того, чтобы заработать денег, но и для того, чтобы полнее воплотить метафору: наша нынешняя жизнь – глупое телевизионное шоу.
Известны примеры, когда даже выдающиеся мастера сцены оказывались беспомощными в кино. В этом спектакле волковцы были органичны во всех ипостасях. Но диссонанс мог возникнуть в зале. Например, я как зритель в какой-то момент начал следить не за тем, что происходит на сцене, а за тем, что показывается на экране. Вспоминается в этой связи опыт Эйзенштейна, который использовал видеовставки в спектакле «На всякого мудреца довольно простоты» (1923 год) по Островскому. Режиссёр так увлёкся своими аттракционами, что навсегда ушёл из театра в кино. Не подтолкнет ли «Бегущая с волками» массового зрителя к такому же решению?
Театр выделяет целевую аудиторию (женщины до 50), но старается параллельно работать и на другие половозрастные группы. Так, в пьесе показана современная бабушка (Людмила Пошехонова): прогрессивная, мобильная, модная. Из ее уст звучит любопытная реплика: все нынешние метания современных женщин – от относительно благополучной жизни. В 1990-е было не до поиска себя, потому что главным было – выжить и прокормить семью. «Вы с жиру беситесь» – ставится диагноз нынешнему поколению.
На сцене зритель видит главную героиню, ее маму и дочь. Таким образом показаны три возрастные стадии женщины. Важно, что все они родственницы, но при этом непохожи – исповедуют разную философию.
У юной актрисы – Полины Карповой – большая роль. В спектакле задействованы также ее ровесники. Подростки точно выполняют поставленную перед ними задачу. Но, конечно, в силу возраста не могут удивить актерской магией, собственной интерпретацией образа.
Забавно звучат в этой пьесе реверансы в сторону мужчин. Видимо, вписаны они для того, чтобы кавалеры в зрительном зале не чувствовали себя, как на фестивале феминисток. «Знайте, что есть версия этой сказки, где жертва – мужчина», – кричит персонаж «Синей бороды». Да и финал спектакля, когда главная героиня сумасбродно уходит из семьи в поисках себя, трактуется в пользу мужа-телеведущего, который до конца хочет сохранить брак.
И книга, и спектакль «Бегущая с волками» спекулирует на интересе современного человека к самоанализу. Но даются ли при этом внятные онтологические ответы? Нет. Собственно, так и работают психологи: клиент должен сам прийти к истине.
Также можно вспомнить об эриксоновском гипнозе: врач рассказывает случайные истории, а пациент слышит в них своё: ему кажется, что это именно про него, про его боли и страхи. По такому же принципу воздействует спектакль Театра им. Ф. Волкова. Кто-то в предложенных сказках найдёт подтверждение тому, что предназначение женщины – семья, дети, преданность мужу. Кто-то увидит в архетипе волчицы – свободолюбие, независимость, хищную сексуальность. Кстати, амбивалентность не противоречит юнгианской концепции: архетипы трансформируются, входя в сознание.
Волчица – еще один связующий персонаж ярославского спектакля. На плечи актрисы Евгении Родиной накинута шкура, на запястье – массивный и громкий амулет. За исключением двух этих атрибутов и спорадического воя «архетип» выглядит вполне повседневно: джинсы, худи, ботинки на платформе, обычный макияж. Во втором акте героиня переодевается в кожу, но не становится от этого ярче. Удивляет: неужели женская первооснова столь проста и обыденна, или для этой роли просто не найдены свои краски?
В начале и в конце спектакля повторяется сцена: волчица бежит за главной героиней. Не видно, чем кончается погоня. Каждый зритель решает по-своему: доверилась стоматолог Татьяна своему бессознательному, или, уходя из семьи, она действует рационально, наперекор природе. Вопросы и неопределенность в данном случае вполне закономерны. Женский архетип невозможно расшифровать полностью. Его непонятность, противоречивость, таинственность – может быть, и есть основная и характеризующая черта.
Николай Голубев
