Рецензия на спектакль «Новая оптимистическая» в МХТ Чехова: много мата и пороков от Константина Богомолова

Название такое, что хочешь-не хочешь, а возникают ассоциации с революционной пьесой Всеволода Вишневского про девушку-комиссара и революционных матросов. С пьесой, которую знают по фразе «Ну, кто еще хочет попробовать комиссарского тела?» На сайте театра нет никаких разъяснительных анонсов. Даже в программке – только перечень всех, кто работал над спектаклем: режиссер, художник, хореограф, суфлер, артисты, но нет даже действующих лиц. Зритель, сам разгадывай этот ребус. Я и направилась в Художественный театр разгадывать.

– Здесь будет все по-другому, не как у Вишневского, – сообщила мне осведомленная соседка в зрительном зале. – Будет про театр, про тех, кто отравлен запахом кулис…

Забегая вперед, сообщу: девушка-комиссар все-таки появится в конце первого действия. Зовут ее не Маргарита Володина (как в пьесе Вишневского), а Анна Чернова (если память не изменяет). Но это неважно, как ее зовут. Вместе революционных матросов – артисты интересной ориентации. Есть среди них боевой вожак Виолин, его играет Игорь Верник. По-моему, это его лучшая роль. Место действия, не обманула соседка, – театр.

Начало спектакля: мужчины в женских платьях

– Мы начинаем репетиции спектакля «Темные аллеи», – объявляет режиссер Глотов, сидящий как и положено в зрительном зале. – Приготовятся к поклонам Ленский, Онегин, Виолин…

Под песню Валерия Леонтьева «Дельтаплан» выскакивают на мхатовскую сцену мужчины в женских платьях. В театре Глотова все роли, и женские тоже, играют мужчины. Потому что театр – это мужской монастырь, это опасный морской поход, и женщине не место на корабле.

Театр Глотова – это собрание пороков. «Театр – это ад , но особый ад – для праведников». Эти и другие сентенции по ходу действия произносит Константин Богомолов. Он тоже сидит в зрительном зале. Но не в роли режиссера, он – эдакий трикстер (иначе говоря интеллектуальный провокатор, который нарушает правила и бросать вызов общественному мнению).

Режиссер Глотов: умирает по ходу спектакля

Режиссер Глотов – гений формы. Любой идее нужна форма, как боезаряд ракете. Глотов нарушает границы и завоевывает новые территории. И вдруг этот Макендонский сцены скоропостижно умирает на репетиции. Все происходит на наших глазах и на глазах его боевых артистов.

Глотову ищут замену. Артистам все равно, кто придет. Всем, кроме карьериста Виолина в исполнении Игоря Верника. Он хочет занять место Глотова. Но решает не он, а чиновница и трикстер. Они рассуждают так: на режиссера-патриота – без слез не взглянешь. Либералы надоели, Богомолова нельзя – он классику переписывает. И тогда приходит в голову очевидное – назначить (комиссара) Анну Чернову. «Сука! Сука!», – не сдерживается Верник-Виолин.

Персонаж Анны Черновой

Аня (эту роль играют в очередь Василиса Перелыгина и Мария Фомина) закончила академию ФСБ, а еще раньше – ГИТИС. Ушла из театра, потому что в сердце у нее – зияющая рана. Ее возлюбленного однокурсника (по ГИТИСу) соблазнил старый гей. С тех пор мужчин возненавидела, особенно нетрадиционной ориентации. И мстит им. В связи в этим имеет боевой опыт. Для театра, где работают одни геи, лучшего режиссера не найти. Аня – офицер с душой художника. И художник с револьвером в кобуре, она должна очистить театр от всякой нечисти.

В труппе работает старый актер (Александр Семчев), который когда-то гениально сыграл Свидригайлова. Он не гей, а любитель девочек помоложе. Давным-давно соблазнил Аню – вживался в образ Свидригайлова. Теперь ему придется покончить с собой, как герою Достоевского. Есть трансгендер (в театре Глотова – всем цветам цвести), который был Анжелиной, а стал Анжелином – чего не сделаешь ради любви режиссера, которого Аня называет дешевой шлюхой русского авангарда. Конечно, несправедливо.

Куда без мата

Количество людей интересной ориентации в спектакле «Новая оптимистическая» так много, как ни в одном другом спектакле Богомолова. Русский мат звучит со сцене во всем его многообразии. Но без мата о современном театре трудно говорить.

Пересказывать, что было дальше, бессмысленно. Надо видеть. И слышать эту фирменную богомоловскую стилистику, смесь КВН и актерского капустника на тему современного русского театра, который заблудился в трех соснах. Нет, в «Трех сестрах»… «Трех товарищах», «Трех мушкетерах», «Трех поросятах». Умению Богомолова виртуозно жонглировать словами, ассоциациями, смыслами можно лишь позавидовать. «Это было прекрасно как первый поцелуй любимого, – говорит кто-то из персонажей.

Реакция в соцсетях

Богомолов верен себе. Публика верна Богомолову. На его спектакли (хоть в Театр Наций, хоть на Бронную, хоть в МХТ) приходит «свой» зритель. Спектакль идет почти 4 часа. Но все довольны. Причем действия пролетают как миг, а вот антракты затягиваются.

Почему-то соцсети и телеграм-каналы обрушились на «Новую оптимистическую», назвав спектакль лабораторией пошлости и хамства да еще и с фигой в кармане. Мол, умные режиссеры все-таки находят лазейки и обводят вокруг пальца неповоротливую власть и умудряются сеять свои либеральные ценности. Лично я ничего такого не увидела. Почему лазейки и вокруг какого пальца? Режиссер довольно открыто смеется над всем, что движется. Над либералами и квасными патриотами, над игрой в толерантность, над ЛГБТ-пропагандой, театральной тусовкой и над собой любимым.

Анастасия ПЛЕШАКОВА