На прошлой неделе в рамках XVII фестиваля «Реальный театр» прошел показ спектакля «Тарас Бульба» в Коляда-театре. Премьера его состоялась больше года назад, и тогда, в мае 2022 года, он звучал особенно остро. Сегодня многое в этой постановке Николая Коляды отдается в сердце глухими ударами колокола.
Спектакли Николая Коляды – это сгусток русской народной жизни, современной и вневременной. С первых минут тебя закручивает в мощную спираль сценического действия: ноги отстукивают ритм, мелодия, звучащая обычно лейтмотивом, крутится в мозгу на репите. И ты принимаешь эти правила, не в силах сопротивляться бешенной энергии карнавала, на котором нет высших и низших чинов, и все, по сути, уравнены в правах, все вышли из стихии и в нее вернутся. Изменятся главные герои и зрители, немного и ненадолго, чтобы сделать паузу, почувствовать свое дыхание, пережить свою боль или свое робкое счастье.
Тексты Гоголя абсолютно созвучны этому буйному разноцветному миру-вольнице и вопросам, которые его занимают. В сегодняшнем репертуаре Коляда-театра три названия автора: «Мертвые души», «Сорочинская ярмарка» и «Тарас Бульба». В каждом из спектаклей режиссер Николай Коляда находит новые театральные средства для описания и осмысления природы русского человека. Он размышляет о широте его души и слабостях его характера, о любви к безудержным застольям и провинциальном желании выделиться, быть увиденным и узнанным, о непрочности его стояния на ногах и при этом цепкости жить. В «Мертвых душах» герои сидят за огромным столом с ложками, в «Сорочинской ярмарке» они существуют на большом деревянном круге, как на пятачке отведенной им земли, откуда каждую минуту рискуют быть сброшенными.
В «Тарасе Бульбе» ключевой образ – дубины (и дубинки) – трубы разной величины, оплетенные шпагатом и разноцветными ленточками. Это «позорные» столбы, к которым отец Тарас Бульба гвоздит в начале спектакля своих вернувшихся из бурсы сыновей и одновременно «каток», которым обнаженные торсы молодых казаков сравниваются с землей, и орудие отцовского возмездия. Толстовская «дубина народной войны» здесь, в спектакле Коляда-театра, трансформируется из грозного оружия освобождения в средство наказания и уничтожения.
Сцена по внутреннему периметру завешана связанными в длинные веревки пестрыми тряпицами – это придает пространству спектакля уют жизни, где каждый уголок связан с каким-то воспоминанием: в платье из такой ткани мама была, когда я ушибся и горько плакал, уткнувшись в подол, а это кусочек скатерти или рушника, лоскут любимой рубахи (сценография – Валентина Галина). По дому, полному таких примет мирного времени, тоскуют Андрий и Остап, которых Тарас Бульба силой увозит в Запорожскую сечь. Николай Коляда вкладывает в их уста красивую поэтическую авторскую речь Гоголя – прием работает на контрасте с вполне современной манерой артистов держаться, с их безудержными тестостеронными плясками (хореограф – Елена Коротаева).Описание устройства родной избы, милой сердцу утвари, прекрасных украинских степей, звучащее из уст великовозрастных детин, вызывает в зале улыбки и слезы одновременно. Речь, инородная (в инсценировке Николая Коляды) героям Никиты Рыбкина (Остап), Богдана Смоляницкого (Андрий) и Антона Макушина (Тарас Бульба), звучит со сцены в темноту зрительного зала как книжная многовековая редко проговариваемая вслух боль утраты. Детства, молодости, родного языка, родной земли, жизни в экзистенциальном понимании.
Режиссер отводит сцене проводов сыновей из дома, которая в повести занимает треть первой коротенькой главы, особое место и время. Гоголевский текст о матери Остапа и Андрия преобразуется режиссером в ее монолог – из эпизодического вздыхающего персонажа она благодаря пронзительной игре Василины Маковцевой превращается в живого страдающего человека. В этой части появляется новое действующее лицо – Старуха (Тамара Зимина): она каждому спящему казаку перед отъездом в Запорожскую сечь кладет на грудь тряпичного ангела. В финале эти вытянутые светлые силуэты окажутся пришпиленными к стенке, а погибшие в борьбе с поляками воины с головой скроются в своих безразмерных шароварах и замрут на сцене, превратившись в спеленатых младенцев или могильные холмики.
За что наказаны и гибнут казаки? В повести Гоголя они идут воевать с поляками, потому что столетиями охраняли территории государства, борясь с иноверцами и завоевателями. Потому что кровь кипит, и рыцарская натура требует подвига. В спектакле Николая Коляды Тарас Бульба (Антон Макушин в первом действии играет этакого пахана) поднимает казаков на войну из прихоти, пьяной дури и неумения иным способом утилизировать сексуальную энергию. Тема подавляемого либидо звучит в «Тарасе Бульбе» столь же часто, сколько герои-мужчины крестятся, глядя на икону Николая Чудотворца, вынесенную за пределы сцены и украшенную гирляндой. Даже придуман жест, эту связь утверждающий: перекрестился и в богобоязненном страхе прикрыл пах. Мужиком быть грешно, а воином – святое дело. Это убеждение опрокидывается, отменяется, когда Тарас Бульба клеймит казаков, как свиней на закланье: ставит печати со своим именем крест-накрест на их обнаженных грудях.
«Тарас Бульба» Николая Коляды замешан на острых, даже болезненных сегодня вопросах. В нем отчетливо выражена режиссерская позиция: нет наших и не наших, русские, украинцы, поляки равны в праве на жизнь. Поэтому в самые страшные моменты гибели казаков звучит причет на польском языке, а через все действие красной ниточкой проходит «Серенада» Шуберта – одно из последних произведений композитора.Панночка Дарьи Квасовой, в которую влюбился нежный теленочек Андрий Богдана Смоляницкого и предал из-за этой любви семью и родину, – цыганка-соблазнительница. Она манит, как звонкий колокольчик, как неведомая и только открывшаяся молодому человеку возможность земного и телесного счастья. Режиссер не оправдывает предательства, в созданной им системе координат «любовь долго терпит, милосердствует, любовь не завидует, любовь не превозносится». И сказано это не языком проповеди, а какими-то очень трогательными деталями и метафорами, включенными в сюжет новеллами.
В сцене отцовского суда над Андрием, где на погруженных во тьму героев падает луч сверху (суд там!) – найдено сильнейшее решение: Тарас Бульба толкает «позорный столб», который намертво сбивает сына с ног. А Остап, оплакивая брата, привязывает к его ноге красную ленточку – его земная бурса с бесконечными побоями и долгами закончилась. В одной из последних сцен – вставной новелле из «Страшной мести» Гоголя – является утопленница (Вера Цвиткис). Она пересказывает песню бандуриста о двух названных братьях, один из которых предал другого, а второй не смог простить ему этого и проклял весь его род. Умершие Андрий и Остап, предатель и простивший предательство, в постановке Николая Коляды слушали притчу, взявшись за руки.
Кульминация спектакля Коляда-театра – смерть сыновей Тараса Бульбы (казнь Остапа решена как распятие Христа) – прорастает в метафору сдерживаемой русской силы, мстительной и беспощадной. В повести Гоголя Тарас Бульба гибнет за правое дело, он – былинный герой, и его последние слова вслед уходящему казачьему воинству звучат как гимн Отчизне и свободе: «Придет время, будет время, узнаете вы, что такое православная русская вера! Уже и теперь чуют дальние и близкие народы: подымется из Русской земли свой царь, и не будет в мире силы, которая бы не покорилась ему!»
В инсценировке Николая Коляды эти слова казаки произносят за «решеткой», собранной из табуреток. И звучат они страшно, потому что слышится в них горькое пророчество: подавляемая свобода и воля народа – бомба замедленного действия. Чтобы не рванула, и нужны были во все века запорожские сечи, войны и революции. А женам и матерям ничего не остается, как беречь своих мужиков или оплакивать их, сидя у изголовий и могильных плит.
Автор:
Глеб Махнев, Ирина Урапова
