Жанна сидела перед компьютером, уткнувшись лицом в ладони. Пустой лист на экране стоял перед глазами. Срок, который её начальник столь любезно выделил ей вместо того, чтобы сразу уволить, заканчивался завтра. Но всё, что было у журналистки, — это пустой лист и такая же пустая голова.
И без того скудный поток мыслей прервал звонок в дверь. Девушка нехотя поднялась со стула, шаркая тапками подошла к двери и посмотрела в глазок. За дверью стоял незнакомый мужчина с небольшим пакетом в руке. Курьер?
— Я ничего не заказывала, вы ошиблись адресом, — сказала девушка и мысленно добавила: «Мне, в общем, и не на что».
— Жанна Дмитриевна Прусова?
— Всё верно, — в лёгком недоумении ответила она.
— Посылка на ваше имя и на ваш адрес. Всё оплачено отправителем, заберите и не морочьте мне голову, — устало проговорил мужчина за дверью.
Жанна, помедлив минуту, всё же решилась открыть дверь. Курьер протянул ей пакет и тут же удалился в темноту подъезда.
Девушка закрыла дверь и, рассматривая посылку, вернулась к компьютеру. Канцелярский нож мигом вскрыл упаковку, тонкие пальцы достали флэшку. Жанна пару раз встряхнула пакет в надежде найти там хоть какую-то записку, но кроме флэшки, ничего не обнаружила.
Журналистка отклонилась на стуле, с интересом рассматривая неожиданный подарок. В общем-то, что она теряет, если посмотрит, что там? Жанна наклонилась и вставила флэшку в компьютер. На ней оказался единственный файл, озаглавленный без фантазии «видео 1». Девушка кликнула мышкой, запуская ролик. С экрана, улыбаясь, смотрела на Жанну её старая подруга:
— Здравствуй, Жанночка. Надеюсь, ты ещё меня помнишь, хотя я бы не обиделась, если бы ты забыла меня. Говорят, что исповедь — это единственное, что может помочь перед смертью. Прости, что присылаю это тебе, но больше мне попросту некому это рассказать. А я ещё не сошла с ума, чтобы говорить сама с собой. Хотя, может, и сошла…
Знаешь, ведь начиналось всё прекрасно. Впрочем, это неудивительно. Большинство историй начинается именно так. Говорят, верный знак приближающейся беды — это то, что у вас всё как раз таки прекрасно. Да и что, в общем-то, значит это пресловутое слово? Так ли оно важно во всей этой истории? Возможно, оно будет значительным, если ты захочешь понять меня.
Всё началось с ресторана. Помнишь, мы любили ходить туда вместе. Тебе всегда так нравилось смотреть на хрустальные люстры и людей, что там находились. Ты говорила, что, когда станешь известной и разбогатеешь, купишь себе домой такую же люстру. А я всегда смеялась над этим. Хотя думаю, тебе и правда стоит купить подобную, если она тебя порадует. Помню, как мы с тобой смеялись над девушками, которые обливались духами с ног до головы. Когда они проходили мимо, мы начинали кашлять. Я поняла их давно. Люди делились лишь на тех, кто громко смеялся, прикрывая перчаткой рот, и тех, кто вытирал пот со лба маленьким белым платочком, глядя на первых. В тот день ты заболела и я пошла туда одна. Ты говорила потом, что это была моя самая большая ошибка, но я так не думаю.
Знаешь, я и подумать не могла, чем обернётся тот вечер. Сперва всё было как обычно, но тут на секунду музыка в зале остановилась. Я оглянулась, но никто из людей вокруг будто не замечал случившегося. Всё те же хищные рты, всё те же белые платочки, ничего необычного. Мой взгляд устремился на дверь и… Мне слов не хватит, чтобы описать, кого я там увидела. Он был прекрасен. Соткан из солнечных лучей и благословен самим Аполлоном. Я не могла оторвать взгляд от этого идеала. Воздуха жутко не хватало, а голова, которую прежде ничто не могло вскружить, вдруг потяжелела, не оставляя мне шансов сохранить холодный рассудок. Да и к чему? Рядом с ним мне не нужно было ничего, кроме его лучезарных глаз.
Наверное, ты захочешь спросить, не поменяла ли я со временем своё мнение? Конечно, нет, я по-прежнему так считаю. Он всё так же великолепен и божественен. И да, оно того стоило. Я ни о чём не жалею и ни капельки не раскаиваюсь. Любой на моём месте так бы поступил. Поверь, когда ты встретишь человека из твоих самых потаённых мечтаний, в которых не решалась признаться даже себе самой, у тебя не останется ничего, кроме чувства жажды, которую невозможно утолить, как бы ты ни старалась.
Мы были идеальной парой. Это твердили все вокруг. На свадьбу собрался практически весь город. А те, кто не приехал, непременно звонили, чтобы поздравить нас. Кто-то из соседей сказал, что мы будто Барби и Кен, неожиданно сошедшие со страниц журналов. Но нам это сравнение не пришлось по душе. Наши чувства были настолько божественны и высоки, что сравнение с пошлыми пластиковыми игрушками было неуместно. Мы любили друг друга. Как умели, так и любили. Я бы сравнила это с лихорадкой. Когда твоё тело настолько измучено температурой, что ты начинаешь получать удовольствие от этой боли. В нашем союзе удовольствие было непрерывным.
Не было никакого насилия! О люди, они меня поражают. Как же они любят придумывать обычным вещам страшные названия. Да и как насилие может применить человек, который меня так любит. Нет, каждому событию можно найти логичное объяснение. В конце концов, его нервы не были железными, а я со своим скверным характером порой была так невыносима, что и сама бы себя ударила. Ну, ты же знаешь, какой я бываю раздражающей. Конечно, я не виню его! Как я могу обвинить человека в том, что он просто срывался из-за меня. Подумай, что ему ещё оставалось?! Он просто не знал, как меня подавить. Люди… Любят же они преувеличивать.
Муж заботился обо мне. Оберегал меня от всего на свете! От плохих компаний, ненадёжных друзей, дурных занятий. Мы перестали с тобой общаться, когда он мне запретил. Не думаю, что он ошибся, просто тогда ты, наверное, и правда плохо на меня влияла. Но я уверена, что сейчас-то ты исправилась!
Его любовь ко мне была безграничной. А я отвечала ему тем же. Но со временем я заметила, что он стал холоднее мне отвечать, реже ночевать дома. Поначалу я закатывала скандалы, ругалась, в общем, вела себя как стерва. Мой муж, наверное, и правда святой человек. Он не только вытерпел все мои выходки, но и смог мне объяснить, в чём я неправа. Любил он, конечно же, только меня, а всё остальное — это земные и низкие интрижки, которые не могут пошатнуть нашу любовь.
Как я была глупа, раз не понимала такой простой истины! Да и сама осознавала, что стала скучной. Он изучил меня, и это нормально! Вот если бы он бросил меня, то тогда оказался бы гнилым человеком, но мой благоверный ведь этого не сделал.
Мне не очень нравилось, что я не знаю, где он и с кем. Я всё понимала, но всё же хотела контролировать эти игры, и тогда, как любящая жена, я нашла компромисс. Если мужу нужны игрушки, то я сама буду их дарить.
Первую куклу я преподнесла ему на день рождения. Ты бы видела его счастливое лицо! В моём сердце тогда пылало столько радости, что я ему угодила. Он расспрашивал меня о том, как мне это удалось, и, пока я рассказывала, его глаза сияли всё ярче.
Я не участвовала в самих играх, муж этого не хотел, да я и не горела желанием. Когда я уводила куклу из игровой, она осмелилась открыть свой рот и попросить спасти её. Знаешь, я никогда не была так счастлива, как тогда, когда избивала её за это.
Спустя время мне начало казаться, что мой муж стал влюбляться в свою куклу. А я не могла этого допустить. Ведь мы были созданы друг для друга, а эта вещь могла всё разрушить. Я рыдала, кричала, билась в истерике, а потом снова и снова рыдала. Он видел, как я страдаю, и его сердце так же рвалось на куски. Муж не знал, как доказать мне, что его любовь ко мне безгранична, но однажды он придумал, как соединить наши души навеки. Чтобы наша любовь вознеслась, кто-то должен был отдать свою душу, и мы оба знали, кто это будет.
Меня привели в зал с завязанными глазами. Я вся дрожала, не совсем понимая, что сейчас будет, но как только услышала голос мужа, тут же успокоилась. Он снял с моих глаз повязку, а после связал верёвкой наши руки. Когда я спросила, что он делает, муж улыбнулся и, обняв меня за талию, начал вальсировать по всему огромному залу. Как только мы начали танцевать, я услышала сдавленный крик. Кукла с петлёй на шее отчаянно пыталась разорвать верёвку, которая, пока мы кружились в вальсе, затягивалась всё туже и туже. Я не могу передать чувство полного удовлетворения, которое испытала тогда. Сама мысль о том, что мой любимый готов был пожертвовать чужой жизнью ради нашей любви, заставляла меня гореть изнутри.
Сменялись игрушки, проходили годы, но неизменной оставалась наша бесконечная любовь друг к другу. Крики, стоны и плач смешивались с музыкой и наполняли меня сладостным чувством. Пока мы кружились в танце, верёвки переплетались между собой, превращаясь в прекрасное кружево. Каждый последний вздох куклы оставлял за собой новый неописуемой красоты вензель. Завитки складывались в единую картину, которая была пронизана нашей неземной любовью. Он обнимал меня, пока мы стояли, с ног до головы укутанные этим кружевом, точно дракон, охранявший ото всех своё сокровище.
Я сама виновата, что сделала его таким. Это ради меня он пошёл на всё это. Ради того, чтобы наша любовь вознеслась на небеса. Когда его арестовали, я умоляла, чтобы приговор вынесли мне, но эти люди ничего не понимают. Они не могут понять, что обвиняют в ужасном божество!
Скоро я отправлюсь к своему мужу, туда, где нам самое место. Ведь там, наверху, все поймут, что наша любовь выше целого мира. Когда ты будешь смотреть на небо, то непременно увидишь на нём нас, а вокруг кружево из звёзд. Прощай, Жанночка.
Запись закончилась. Журналистка сидела какое-то время молча, не в силах даже пошевелиться. В горле скребло, голова шла кругом.
Наконец дрожащими пальцами она открыла на компьютере чистую страницу, которая прежде вызывала лишь разочарование. Теперь же в журналистке бурлило отвратительное для неё самой чувство неописуемой радости. Может, она тоже монстр, если так рада? Возможно. Только теперь у этого монстра появится заветная хрустальная люстра. И не только она.
Пальцы быстро заклацали по клавиатуре. Жанна взглянула на экран компьютера. На ещё недавно пустом листе красовалось название: «Кружевной дракон».
