Промокшие носки. Самое ужасное, что может случиться с человеком, по моему мнению. Летние кроссовки совершенно не спасали ноги от холода. Сентябрь был явно жесток ко мне и не хотел даже чуточку пожалеть. Дурацкая шляпа, от которой я ещё минут десять назад была в неописуемом восторге, так и норовила слететь с головы. Подол юбки был уже не светло-зелёным, а скорее напоминал какой-то отвратительный болотный цвет.
В эту секунду я прокляла всё на свете: погоду, неприехавший автобус, свою лень, нежелание «весь день таскаться с зонтом, как идиотка». Скрашивала ситуацию только музыка в наушниках. Не особо знакомая мне песня была на удивление весёлой и ненавязчивой. Чтобы добраться до мастерской, оставалось только перейти дорогу и пробежать пару пролётов по лестнице. Ржавые ступеньки скрипели, но в этом была какая-то романтика.
Выключать музыку, только чтобы перейти через дорогу, честно говоря, не хотелось. Поэтому я решила, что проскочу и так.
— Берегись, дура!
Таких слов в песне вроде бы не было. Я на секунду замерла в замешательстве, но вдруг меня схватили за руку и резким рывком выдернули с дороги.
Я упала, сильно ударилась головой о бордюр и, потирая затылок, прошипела:
— А понежнее нельзя как-то?
— Скажи спасибо, что вообще живая, — с ухмылкой проговорил юноша, стоящий передо мной.
— Хоть бы руку подал! — фыркнула я и злобно взглянула на своего спасителя.
— Вот и помогай людям после этого, — усмехнулся юноша и протянул мне руку.
Я кое-как поднялась на ноги и посмотрела на свою юбку. Эх… Мы потеряли всё, что у нас было…
От волнения я чуть дольше задержала руку в ладони незнакомца. Смутилась. Подняла глаза, оглядывая его высокую фигуру. И тут мой взгляд неожиданно остановился на лице парня. Я посмотрела в его глаза. Кристально голубые. Такие ясные, что невозможно оторвать взгляд. Лазурные. Нет! Небесные. Нет! Цвета волны.
— Вы мне нужны! Очень нужны! — чуть ли не прокричала я и вцепилась в руку юноши.
— По-моему, вы очень сильно ударились головой… — нервно усмехнувшись, сказал парень.
— О нет, вы не поняли! Я художница. Рисую греческих богов. Вы мне очень нужны как модель!
— Девушка, я вас не знаю, и вообще, это какой-то сюр!
Незнакомец начал разворачиваться, чтобы уйти. Я вцепилась в его рукав и отчаянно прокричала:
— Пожалуйста, будьте моим Посейдоном! — Я смотрела ему прямо в глаза и крепко сжимала ткань его рубашки.
— Пожалуйста, прекратите кричать. На нас люди смотрят, — прошипел парень и нервно улыбнулся проходящему мимо мужчине.
— О повелитель морей и океанов, умоляю вас, снизойдите к вашей покорной рабе, дабы она могла запечатлеть ваш божественный лик на холсте!
Люди вокруг нас начали тихонько хихикать, и парень, злобно зыркнув на меня, тихо проговорил:
— Если соглашусь, прекратишь меня позорить?
Я молча кивнула, натянув улыбку до ушей. Юноша закатил глаза и, взяв меня за руку, сказал:
— Веди…
Дорогу и ржавую лестницу я преодолела на одном дыхании. Открыла заедающую дверь мастерской и жестом пригласила своего нового натурщика войти. Парень по-прежнему смотрел с недоверием, но всё же решился переступить порог моей крепости.
Мастерскую он рассматривал с нескрываемым удивлением. Я тем временем скинула мокрую кожанку прямо на пол и, переступив через клубок проводов у порога, направилась вглубь мастерской.
— Как ты работаешь в таком хаосе? — Парень смотрел на меня круглыми глазами. — И вообще, ты даже не представилась!
— Работаю я тут отлично, — спокойно проговорила я, роясь на полке с кучей разных пакетиков. — Зовут меня Яна. Кстати, как тебя зовут, я также без понятия.
Достав наконец нужный пакет, я грустно посмотрела на чай, которого осталось только на две чашки:
— Вишнёвый будешь?
— Меня зовут Сергей, — проговорил юноша, сев на подоконник, поскольку все табуретки были заняты кружками, кистями и красками. — От чая не откажусь. Хоть согреюсь немного…
Я поставила рядом с ним чашку. Из-за застывших потёков рисунок на чашке было сложно рассмотреть, но если приглядеться, то можно было увидеть медузу, которую я сама на ней нарисовала. Отпив немного чая, Серёжа взглянул на меня и улыбнулся.
— Чай заваривать у тебя получается лучше, чем переходить дорогу.
— Сочту за комплимент, — съязвила я и, подойдя к мольберту, плюхнулась на пуфик, стоящий перед ним.
Повернувшись, я увидела, что мой новый знакомый стоит напротив окна с кружкой чая и смотрит на капли дождя на стекле. Воодушевившись этой картиной, я схватилась за карандаш и стала набрасывать на холсте еле заметными штрихами скалу посреди моря, а вокруг капли воды, которые не падали, а наоборот, поднимались к небесам…
— Я бы добавил ещё пару камней, — от неожиданно раздавшегося над моим ухом голоса Сергея я подпрыгнула так резко, что оставила на холсте черту.
— Не делай так! Никогда! — проговорила я, схватившись за сердце.
— Вот где чёрточка, как раз камня и не хватает.
На следующий день я, как только услышала стук, быстро подлетела к двери и распахнула её. На пороге стоял Серёжа.
— В общем, вчера ты морила меня голодом, поэтому сегодня, как морской бог, я принёс нам с тобой суши, — сказал он и, улыбнувшись, протянул мне коробку с едой.
— Сергей, я буду петь серенады в твою честь! — произнесла я всё с той же улыбкой до ушей.
Пока я наколдовывала нам импровизированный стол из двух табуреток, Серёжа успел раздеться и пройти в мастерскую. Он взглянул на композицию, которую я соорудила, и удивлённо хмыкнул.
— Да, да! Сама знаю, что я талантище!
Прямо перед мольбертом возвышались две скалы из плотного картона, который я вчера покрасила в серый из баллончика. Вокруг был натянут целлофан, в свете дня напоминавший море.
— Вообще-то я хотел сказать, что камни криво покрашены, — ехидно проговорил парень и подошёл ко мне.
— Ну спасибо! — наигранно обиженно ответила я и, хихикнув, посмотрела на Серёжу.
Опять. Опять эти глаза. Они всё так же меня гипнотизируют, я просто не в силах оторваться. Такие голубые, что хочется в них утонуть, наплевав на всё.
— Может, начнём, а? — спросил парень, выдернув меня из мыслей.
— Ой, да, конечно! Я просто задумалась, извини, — неловко сказала я и быстро направилась к мольберту.
Серёжа стал подниматься по моим самодельным картонным скалам, повернул голову, чтобы о чём-то меня спросить, но не успел, поскольку я выкрикнула, перебив его:
— Замри!
Великолепие. Как только он отвернулся от зрителя, для меня уже всё сложилось. А так ещё и были видны его глаза… Самое прекрасное и сложное в этой картине. Да и как я могу передать на холсте то, что даже описать не в состоянии.
— А можно теперь я попрошу так меня не пугать? — с лёгкой улыбкой проговорил Серёжа.
Мы вместе расхохотались. Пока я смеялась, случайно задела себя кистью по щеке, отчего парень стал хохотать ещё громче. А я смотрела на его смеющиеся глаза и не могла налюбоваться. Искорки в океане его глаз подпрыгивали и переливались неземным перламутром.
Когда за окном уже стемнело, снова пошёл дождь. Такой же, как и вчера, даже удивительно. Обычно дождь каждый раз разный, а тут совершенно такой же…
Серёжа немного дрожал, сидя на подоконнике. Я-то уже привыкла, что в мастерской всегда прохладно, а он чувствовал себя явно не очень комфортно.
— Извини за наглость, но, может быть, чайком угостишь? Больно мне вчерашний понравился! — с улыбкой проговорил он.
— Да я бы с радостью! Это и мой любимый чай тоже, только вот он вчера и закончился… а я никак не могла найти его сегодня с утра…
Я даже немного загрустила тогда. Уж больно хотелось чая.
— Ну ничего! Поедим всухомятку, — сказал Серёжа.
Повисла неловкая пауза. Вроде бы оба хотели что-то сказать, но то ли боялись, то ли не знали, что именно говорить. Не выношу такое.
— А у меня белка есть, — неожиданно выпалил он.
— Чего?
— Ну, у меня дома белка живёт. У кого-то собаки, кошки, а у меня — белка.
Мы оба замолчали на секунду, а потом снова залились смехом, да так громко, что, казалось, нас бы услышал и сам дождь за окном.
Меня разбудил громкий стук. Я с трудом открыла глаза и, еле передвигая ноги, подошла к двери. Когда открыла и увидела на пороге Серёжу, тут же сорвалась с места и исчезла в глубине мастерской.
— Яна? Всё хорошо? — в недоумении спросил он.
— Да! Всё прекрасно! Закрой, пожалуйста, глаза! — крикнула я и выбежала обратно к Серёже, держа за спиной объёмный свёрток.
— Боже, мне страшно… — сказал он и рассмеялся, но всё же стоял с закрытыми глазами.
— Можешь посмотреть, — проговорила я и протянула свёрток.
Серёжа аккуратно раскрыл упаковку, и тут его глаза засияли так ярко, что я и сама будто вся засветилась изнутри. Парень держал в руках тёплую кофту, на которой я всю вчерашнюю ночь рисовала белочек.
— Спасибо тебе огромное, это просто прекрасно!
— Зато ты теперь не будешь мёрзнуть по вечерам в моей мастерской. — Я нервно хихикнула и пожала плечами.
— А я тут… Ну, в общем, вот, — промямлил Серёжа и протянул мне коробку того самого чая, которым я поила его в нашу первую встречу.
Поджав губы, я взяла в руки коробку и, выждав пару секунд, крепко обняла парня. Он запомнил даже марку этого чая… Запомнил ведь…
Я нервно ходила по мастерской взад-вперёд. Голубые глаза смотрели на меня с холста и не думали оставить в покое.
Опаздывает. Никогда не опаздывал, и тут на тебе! Передумал? Не понравилась картина? Не придёт? Я его обидела? Он не хочет меня видеть?!
А вдруг что-то случилось? Вдруг он просто не дошёл? Я подбежала к окну. По стеклу барабанил дождь. Машины гудели под окнами, и мне в голову ударила страшная мысль.
Я прямо в тапочках выбежала на улицу. Дождь стучал по ржавой лестнице и по моей макушке, но это было не важно. Я бежала вниз, не оглядываясь и не боясь поскользнуться.
Выбежала на дорогу, стала нервно оглядываться вокруг. Куда он мог подеваться?! Тут я посмотрела направо, на меня на полной скорости летела машина. Всё, что я могла сделать в эту секунду, — встать как вкопанная, замереть в ужасе и…
Меня схватили за руку, резко выдернули с проезжей части. Я споткнулась, полетела на асфальт, шлёпнулась на тротуар и посмотрела вверх. Серёжа глядел на меня круглыми от ужаса, но по-прежнему прекрасными голубыми глазами.
— А понежнее нельзя как-то? — с дурацкой улыбкой проговорила я.
— Скажи спасибо, что вообще живая, — сказал Серёжа и широко улыбнулся.
Фантастическое явление — дождь.
