Жил да был паренёк один. Прозвали его местные Мишуткой, потому что косолапил и был страшен, как кара божья. Все его с детства обижали, отец к тому же ушёл.
Как стукнуло Мишутке двадцать, задумался: мол, уже возраст хороший, и, в общем, жених он завидный да праведный.
Ходил он, бродил по деревне, добро наживал да бабёнку искал. И вот заприметил у колодца стройную, худющую, каких свет не видывал. Красавица, косы чёрные. А как подойти?
Долго-предолго готовился-готовился, пыжился-пыжился, тужился-тужился, от стараний аж покраснел весь. Повернулся, а бабы и след простыл.
И пошёл Мишутка домой огорчённый-заплаканный, слёзы по бороде текли да в землю капали. На улице уже темнело, солнце за петухов зашло.
Вошёл он в хату, матушке всё расталдычил. Мол, так и так, увидал деваху и в жёны её брать хочет, своей сделать, чтобы она его любила, ласкала да добра с ним наживала, а он ей про рыбалку и друзей-умней своих рассказывал.
Выслушала мать сыночка да велела ему спать ложиться, а назавтра посоветовала прийти в то же время к колодцу, прибауток девице порассказывать.
Так Мишутка и сделал. Пришёл на другой день, видит, идёт та же красавица к тому же колодцу с коромыслом и двумя вёдрами.
Подбежал к ней, в чувствах признался, сказал, что до конца тысячелетий любить будет. Она слушала, слушала, слушала, да и ушла без ответа-менуэта.
Мишутка, плюясь, задыхаясь, отхаркиваясь, всё-таки настиг свою любовь и ухватил за ягодицы. А она повернулась да коромыслом его стукнула. Раз, два, три. Да так сильно в третий раз ударила, что извилину последнюю отбила. И сказала: «Эх вы, мужички, совсем вы ничего не понимаете. Женщинам помимо любви ещё и уважение надобно, мы вам не игрушки». Сказала так и ушла в закат к белым облакам и милым чувакам.
А Мишутка валялся в луже да про себя подумал: «Вот уж действительно, странная игрушка...»
